Rammstein Fan ru Rammstein - последние новости О Rammstein Аудио, видео материалы Фэн-зона Работы фанатов группы Rammstein Магазин Форум
домойкарта сайтадобавить в избранноесделать стартовой
  + обои на рабочий стол
  + комиксы
  + рисунки
  + рассказы
  + сценарии для клипов
  + табы и миди



Долбящий клавиши Долбящий клавиши

Перед вами размышления о жизни и мироустройстве всемирно известного музыканта, клавишника Rammstein Кристиана «Флаке» Лоренца.

далее


Рассказы фанатов


Всё на своих местах

Автор: Ханне В. Дата: 02.05.2003
Автор: Ханне В.

В голове было абсолютно пусто. Ни одна мысль не посещала усталое сознание. Им овладела полная, до тошноты, отрешенность. Даже отвращения не вызывал окружающий мир. Ему просто было всё равно.

Кристоф лег на диван и уставился в потолок. Спина болезненно заныла. Он закрыл глаза. Только сейчас он полностью осознал своё одиночество "Всё кончено, - пронеслось у него в голове. - Конец…" Кристоф закрыл лицо руками. Он глухо застонал и резко сел на диване. Он больше не мог терпеть: его одиночество нахлынуло на него со всей непримиримостью и хотело захватить его целиком. Ему надо было что-нибудь сделать. Не важно что - просто сделать. Пойти на улицу и идти до бесконечности далеко, куда глаза глядят. Лишь бы не находиться в этой квартире, в этих четырёх стенах, давивших на него. Кристоф накинул куртку и пошел вон из дома.

День был пасмурным: небо плотно затянуто тучами, дул холодный осенний ветер и иногда накрапывал мелкий дождь. Пожухлые листья срывались с деревьев, носились в воздухе и падали на тротуар, делая его небезопасно скользким.

Но Кристофу было всё равно. Он вышел из подъезда и осмотрелся. Ему хотелось уйти далеко, но он не хотел идти той дорогой, которой ходил с Ней. Каждый сантиметр дорог, пройденных вместе с Ней под руку, он помнил так, что, наверное, при желании, мог бы пройти по ним с закрытыми глазами. Он не хотел видеть снова эти дома и деревья. Он хотел видеть, то, чего раньше не видел, но не из желания разнообразия, а из страха перед одиночеством, которое уже прочно засело у него под диафрагмой. Кристоф посмотрел вокруг. Всё было как раньше, ему даже казалось, что, что до боли знакомый голос спросит его: "Ну что, Крис, налево или направо?". Как он любил эти прогулки… сейчас ему, как и много раз придётся сделать выбор: налево или направо. И в том и в другом случае ему предстояло пойти на свидание с прошлым. Он постоял немного, затем повернул налево.

Он не глядел по сторонам, надеясь, что, в конце концов забредёт в такие места, где раньше не был, где он перестанет везде видеть Её лицо и слышать Её голос. Но как бы он ни закрывал глаза и как бы внимательно не рассматривал носки своих ботинок, перед его мысленным взором проносились картины окружавшие его. Ещё два шага и он окажется напротив аптеки, слева от него фонарь, который никогда не горел, а справа - почтовый ящик. А ещё чуть дальше, у старого подъезда с резной дверью он впервые Её поцеловал. В тот день было солнечно. Они долго гуляли, потом он объяснился с ней. Как она тогда засияла! Своей улыбкой она затмила солнце. Кристоф остановился. Ему не хотелось думать о её улыбке. Он поднял голову и увидел, что стоит на том самом месте. Боль сдавила его сердце, и он побежал прочь с этого места. Он бежал от прошлого. Он задыхался, но бежал, а прошлое догоняло его, бросалось ему на спину и терзало его, впивалось в него своими острыми зубами. Кристоф не заметил, как выбежал за город. Он добежал до какой-то рощицы. Там силы его оставили окончательно и он упал на колени и вновь закрыл мокрое от пота и дождя лицо руками. Он упал на землю и провалился в глубокий болезненный сон.

Кристоф проснулся оттого, что его кто-то беспощадно тряс.
- Эй, очнись! - громко шептал чей-то голос прямо над его ухом.

Кристоф открыл глаза и увидел перед собой тощего паренька. Его огромные серые глаза дико таращились из-под казавшихся гигантскими на его лице, очков.
- Ну, чего? - нехотя простонал он.
- Ты чего здесь валяешься весь в крови?
- В крови? - удивился Кристоф.

Действительно, весь его свитер и трава вокруг были запачканы кровью. Паренёк достал из кармана смятый носовой платок.
- Нужно остановить кровь, - авторитетно изрёк он.
- Надеюсь, ты в него не сморкался.
- Будь спокоен - нет.

Его тощие руки с крючковатыми пальцами ловко стали летать вокруг лица Кристофа.
- Полегче, у меня сейчас голова закружится, - усмехнулся тот.
- Ещё бы, - не понял его шутки паренёк. - Проваляться под дождём, да ещё с кровью из носа. Тут что угодно закружится. Тебя как зовут?
- Кристоф.
- А я - Кристиан, правда, все называют Флакой, ты тоже так называй. Тебя бы домой отвести.

Кристоф представил прямоугольник пустой гостиной, пустую спальню с такой же пустой постелью…
- Нет.
- То есть как это? Надо!..
- Нет, брось меня, оставь умирать, только не домой.

Флака недоумевал.
- Ты от жены удрал что ли?

У Кристофа помутнело в глазах. Голова мучительно заныла, и он вновь упал не траву. Он не злился, ему просто было больно. Он сначала пытался противостоять боли, держаться, но слёзы покатились по его щекам. Он глухо застонал.
- Что с тобой? - Флака коснулся его плеча. - Крис, не сердись, я не…
- У меня нет жены. Моя невеста умерла в день нашей свадьбы, прямо перед алтарём… месяц назад.

Флака молчал.
- Пойдём, я отведу тебя к себе.

Кристоф собрался с силами и встал. Он понимал, что-то, что предлагает этот тощий парнишка - единственно правильное решение. Он едва не потерял сознания от боли, пронзившей его голову, но Флака поддержал его, и они медленно побрели вдоль опушки.

Вопреки ожиданиям Кристофа, Флака жил не в квартире и вообще, не в городе. Его маленький дощатый домик располагался неподалёку на берегу речки. Перед ним росли утлые цветочки, а по бокам находились аккуратные гряды. Снаружи домик производил очень приятное впечатление, но было видно, что поддерживать его в таком состоянии хозяину стоило немалых усилий. Внутри была совсем другая ситуация. Нельзя было сказать, что вся мебель - топчан да табурет, но богатством здесь и не пахло. В углу стоял проваленный и изодранный диван, по видимому, выполнявший двойную функцию дивана и постели. Посреди комнаты стоял квадратный стол, бывший некогда белым, но теперь украшенный огромным количеством проплешин, вокруг него расположилось четыре табурета, сколоченных, судя по всему, самостоятельно, а в самом его центре стояла керосиновая лампа. У маленького окошка помещался такой же маленький письменный стол, а не стене висели полки, сплошь уставленные книгами. У противоположной стены стояла печка, выходившая трубой на улицу. Единственным предметом, украшавшим скудный быт этого человека, было старое пианино. Оно производило впечатление чего-то фундаментального и незыблемого, не приходящего. Рядом с ним на человека находило какое-то священное благоговение, осознание своей недолговечности и не значимости, по сравнению с вечностью.

Флака подвёл Кристофа к дивану и осторожно усадил на него.
- Какой у тебя дом… - проговорил Кристоф, оглядываясь.

Флака усмехнулся:
- Официально я числюсь без определённого места жительства, однако я уж и хозяйство завёл, - поведал он с гордостью.
- Как же тебя так?..
- Да, - Флака махнул рукой. - Длинная история. Тебе бы сейчас чего-нибудь тёплого выпить и одежду посушить, а то заболеешь.

Он разжег печку и поставил на неё чайник. Тем временем Кристоф стягивал с себя куртку и свитер.
- Да с тебя прямо ручьями! - воскликнул Флака, подхватывая вещи Кристофа и, с беличьим проворством, выжал их на улицу. С таким же проворством он натянул верёвку и повесил их.

Дом медленно прогревался. Кристофом овладела приятная нега, он осторожно откинулся на спинку дивана. Впервые за последний месяц он успокоился. В его измученном мозгу не было мыслей, всё будто погрузилось в приятную дымку. Флака чем-то звякал, на улице хлестал дождь, ветер завывал в печной трубе, тихо потрескивали дрова в печке, а Кристоф сидел и слушал, с наслаждением впитывая каждый звук. Его тело перестало болеть, а в голове царила пустота и ясность. Он ощутил приятный аромат прямо под носом и открыл глаза. Это Флака протягивал ему стакан с чаем.
- О… - только и мог произнести он. - Какой аромат!
- Нравится? Это я сам придумал, из трав.

Кристоф поднёс ароматный отвар к губам. С первым глотком его окутала новая волна блаженства. Он зажмурился, потом, открыв глаза, снова стал оглядываться.
- Ты учишься? - он указал взглядом на книги.
- Уже нет. Я выучился, а теперь… Я часто читаю свои книги, пытаюсь что-то соображать, но всё это даёт трещину: мне нужно думать о хлебе насущном, - он помолчал. - Но я не особо расстраиваюсь. Такова жизнь, и раз уж так получилось, то и… - он вновь махнул рукой, будто отмахиваясь от чего-то. - Я никому об этом не рассказывал, но тебе - так уж и быть. Думаю, ты меня поймешь, - Флака положил ногу на ногу, вперил взгляд в окно и начал:
- Четыре года назад я встретил женщину. Я тогда только окончил университет, был ещё совсем - совсем зелёным. И тут она. Она была мне ровесницей, но выглядела по-другому. Будто старше. Она была опытнее меня, вальяжнее, она была, то, что называют, роскошной. У неё были огромные глубочайшие зелёные глаза и копна светлых волос. Она никогда не закалывала их, они летели вокруг её лица платиновым вихрем. Создавалось впечатление, что они действительно из платины, я не преувеличиваю. А за один взмах её ресниц, я был готов отдать жизнь. Она как-то по-особому смотрела, будто обволакивала взглядом. Её голос, он, как и вся она, бал такой глубокий, спокойный, как морской прибой. А руки… белые, узкие, такие аккуратные и спокойные. Она всегда… понимаешь, летела, она дышала спокойствием и уверенностью птицы. Но она не была птицей, она была ангелом. Таким спокойным зеленоглазым ангелом…

Рядом с ней я чувствовал себя напроказившим школьником и был безмерно счастлив, когда она позволяла помочь ей надеть пальто. Любила ли она меня? Не знаю. Но для меня это не имело значения, она могла даже не замечать меня, я был счастлив уже тем, что могу касаться её взглядом и в мыслях целовать её одежды. Она со мной очень охотно общалась. Эта честь выпадала не многим. Иногда он говорила мне, что во мне есть что-то магнетическое, способное притягивать людей. Верил ли я? Да. Точнее, мне очень хотелось верить, что её притягивает именно это "магнетическое", и она общается со мной не из жалости. Впрочем, в последнем я вскоре убедился.

Однажды мы с ней долго гуляли, я проводил её до дома, собирался уходить, а она обняла меня за шею и сказала: "Не уходи, я не хочу чтобы ты уходил, останься, - она помолчала. - навсегда" её слово было для меня законом. Даже если бы она приказала мне умереть, я бы умер не задумываясь.

Мы поднялись к ней в квартиру, и тогда я узнал, что под внешним спокойствием моей возлюбленной прячется глубинная стихийная страсть. Когда я с утра, очнувшись, ощутил прикосновение её кожи, на свете не было человека счастливее меня. Я был на седьмом небе и не верил своему счастью.

В это утро мы поклялись не расставаться. И оставались верными клятве достаточно долго. Это были самые счастливые месяцы в моей жизни, такого уж теперь не повторить. Мы жили вместе, везде появлялись только вместе. Она держала меня под руку, и нам было так хорошо! Мы строили планы, собирались пожениться. Я дарил ей цветы, а она обнимала меня за шею, называла только своим, постоянно твердила, что любит…

Как вдруг всё закончилось. В миг. Вот она ещё смеётся, обнимает меня, целует, а через мгновение собирается и уходит куда-то. Одна, ничего не объясняя. Я был так ошарашен, что так и остался стоять посреди комнаты, и простоял так довольно долго. Она не вернулась ни к ужину, ни ночевать. Будет лишним говорить, что я не сомкнул глаз в ту ночь.

Она вернулась лишь к утру. Она была такая томная, с полу прикрытыми глазами и, даже не поздоровавшись, ушла в ванную. Потом, всё так же молча, ушла в спальню и легла спать. Когда она проснулась, я спросил её, а она ответила, что не обязана передо мной отчитываться, потом перешла на крик и слёзы, а я не мог понять, что послужило причиной. Потом она вновь оделась и ушла. Так продолжалось неделю, потом моё терпение лопнуло, и я решил за ней проследить. Я пошел на такой постыдный поступок не из ревности. Я простил бы ей что угодно. Я боялся за её жизнь. Я видел, как её встретил какой-то мужчина очень богатой наружности, как он обнял её, как похотливо на неё смотрел… они пошли в мою сторону, я спрятался в арке. До меня долетел обрывок фразы, сказанной ею: "…магнетическое, способное притягивать людей…" я стоял в арке, будто пораженный громом. Я не мог поверить, что всё то, что она мне говорила, было не правдой, игрой. Я смотрел перед собой, и моё сердце обливалось кровью, я понимал, что по-прежнему сильно люблю её. Но она стала мне какой-то чужой, даже нет, просто недосягаемо далёкой, как в первую нашу встречу.

Я вернулся домой опустошенный. Я сел в кресло. Я ни о чем не думал. Я просидел так до вечера, а потом всю ночь. Утром она пришла. Развязно сняла пальто и села напротив меня на диван. Тут я увидел, то, что было страшнее виденного мной накануне: её вены были жестоко исколоты. Она поймала мой взгляд и закричала на меня, что я не имею права на неё смотреть, что я ничтожество. Я ничего не мог сказать, мои руки опускались. Потом она затряслась в судорогах. Я закутал её в плед, повторяя при этом один вопрос: "Почему?". Придя в себя, она оттолкнула меня, вновь накинула на себя пальто и пошла к двери. Я пытался её остановить, вразумить, одуматься, но она лишь демонически засмеялась, с размаху ударила меня в солнечное сплетение и ушла. Придя в себя, я понял, что это-конец, а дальше не будет ничего. И, тем не менее, я ждал её. День, два, неделю… Через две недели она вернулась.

Она была бледна, как полотно, её глаза ввалились, а волосы бесформенно повисли. Она вся дрожала. Она подошла ко мне и упала на колени. Она залилась слезами и умоляла простить. Она снова клялась в вечной любви. Я опустился напротив неё и обнял её вздрагивавшие плечи. Она прижалась ко мне. Я её простил, и она это поняла, да я и не думал сердиться, на самом деле. Она мне рассказала про то, как попала в этот замкнутый круг. Но что-то осталось не сказанным. Я чувствовал, что она что-то скрывает. Это мешало и мне и ей, между нами возникла какая-то стена. Не получалось жить как раньше. Эти несказанные слова заполнили всё пространство и мешали нам дышать. Наконец, напряжение стало невыносимым, и она не выдержала. Она рассказала, что впервые она ушла вовсе не на прогулку, а к врачу. В тот день у неё обнаружили застарелую раковую опухоль в лёгком. Причем прогрессирующую. И она не вынесла этого, не смогла сказать мне…, для меня эти слова были как приговор.

Мы обошли огромное количество врачей, но они не говорили ничего определённого, а она бледнела и чахла прямо на глазах. Наконец, мы нашли очень дорогую клинику. Там её осмотрели и сказали, что вылечат, что поставят на ноги. Мы им поверили и её туда определили. Мы искренне поверили в возможность её выздоровления. Теперь все деньги и имущество ушло на её лечение, но мне было всё равно. Для меня было главное - сохранить ей жизнь, любой ценой. Я каждый день её навещал. Врачи говорили, что ещё не много и она придёт в норму, она тоже верила. Всё говорила, что, когда выздоровеет, мы, не смотря ни на что, поженимся. Я заражался её верой и моей душе казалось, что так и будет, но разум убеждал меня в обратном. Я видел, что ей всё хуже, меня не проведёшь, я же врач, вообще-то… я бросил практику, стал заниматься любой работой, чтобы оплатить её спокойствие и уверенность. Для меня не было других целей.

В последний раз, когда я у неё был, она была другая. Она пыталась сохранить прежний тон, но у неё плохо получалось. Она не удержалась и сказала: "Кристиан, обещай, что не будешь страдать, когда я умру" я молчал. А она всё держала меня за руку и не давала мне сказать и слова, пока я не пообещал. Я городил какую-то чепуху, про то, что она просто вбила себе в голову эти мысли о смерти, а она лишь отрицательно качнула головой. Когда мы прощались, мы прощались навсегда. Каждый чувствовал, что мы больше не увидимся. Никогда. Я уходил из клиники со странным ощущением того, что оставляю там частицу себя, и никогда не верну её.

Я вернулся в свою комнатушку на чердаке. Долго сидел на подоконнике и смотрел на небо. Из старых вещей непроданным осталось только пианино. Я твёрдо решил его продать, потому что по прикидкам врачей требовался ещё месяц лечения, а денег не было. В тот вечер, мне показалось, что продажа этого инструмента может вернуть жизнь ей. Я в это просто уверовал, я заснул с твёрдой уверенностью в том, что всё будет хорошо, как только я оплачу ещё месяц лечения… А утром посыльный принёс мне извещение из клиники, о том, что она умерла.

Вот так. Такой конец. Я больше не жил. Стал гражданином без определённого места жительства, построил этот домик… а пианино, - тут Флака улыбнулся. - Я его никому не отдам. Оно напоминает мне о ней. О том, как мы были счастливы…

Флака встал с табурета и подошел к пианино. Он открыл крышку и ласково погладил клавиши. Он сел за него и стал играть. Его пальцы легко скользили по клавишам, и из-под них лилась мелодия. То весёлая, то грустная, и удивительно нежная. Она поднималась к потолку, кружилась по комнате, медленно проникая в Кристофа. Он вспомнил лицо своей невесты, её улыбку, её сияющие глаза и тоже улыбнулся, а его глаза засияли.

На улице хлестал дождь, и завывал ветер, а в этой теплой комнате улыбались два одиноких сердца. И всё встало на свои места.


  Количество комментариев: 6

[ добавить комментарий ]    [ распечатать ]    [ в начало ]