Rammstein Fan ru Rammstein - последние новости О Rammstein Аудио, видео материалы Фэн-зона Работы фанатов группы Rammstein Магазин Форум
домойкарта сайтадобавить в избранноесделать стартовой
  + обои на рабочий стол
  + комиксы
  + рисунки
  + рассказы
  + сценарии для клипов
  + табы и миди



Нож. Лирика Нож. Лирика

Сборник составлен из стихотворений на двух языках, немецком и русском, а иллюстрации на разворотах выполнены Дэном Зозулей.

далее


Рассказы фанатов


Граф Дракула или бесплатный сыр продюсера

Автор: Dog Автор: DOJ

Какой-то малоизвестный (не будем скромничать: неизвестный вообще) режиссер жутко захотел прославиться на всю Германию, и по возможности на весь мир. Сценарий он нашёл на каком-то занюханном сайте, где братья-сектанты просто-напросто мечтали. Дабы фильм принёс большую известность, сами понимаете, он решил, что в нём будут сниматься великие люди Берлина. Предлагалось много кому, но только продюсер небезызвестной и легендарной группы согласился на халявный сыр. Долго не думая, мышонок, созвал своих подопечных, вручил сценарий и велел выучить до утра следующего дня.

Питомцы всё-таки пришли на место съёмок первого эпизода, опоздав (как все нормальные люди, после весёлого вечера и не менее весёлой ночи) часа на три-четыре – не больше. Сценарий не то что бы не кто не учил, но даже не открывал (хотя нет, Флаке ради интереса заглянул, дабы узнать хотя бы как называется сценарий, и очень заинтересовавшись, прочёл таки его весь) У некоторых личностей листики сценария использовались совершенно в других целях. Нет, вы не то подумали. Во время весёлого вечера, листики складывались в некое подобие Боинга-747 и друг за другом, во время «испытаний», падали на головы прохожим. От этого они (прохожие) не были, как вы понимаете, счастливы.
Так вот, по прибытию на «съемочную площадку» на Rammstein налетел продюсер, ругая их самыми нецензурными выражениями. За что, впрочем, вскоре поплатился. Тиль, у которого с утра, по какой-то странной причине было ну просто замечательное настроения, на радостях, мол, давно не виделись, обнял Хельнера, чуть не доведя последнего до обморочного состояния. Когда Якоб стал по цвету напоминать сливу, он был отобран у вокалиста, а герр Линдеманн отведён в сторону, отруган и поставлен в угол. Он лишь потупил голову и поводил носочком по полу, типа «ой, а я тут не причём…» Однако за хорошее поведение в углу его вскоре оттуда изъяли и даже побаловали гигантским гамбургером.
После, Якоб, очухавшись, пришёл в комнатку, под скромным названием «гримёрка», и задал вопрос на тему «кто такой хороший и хочет порадовать папу, кто выучил сценарий?». После недолгого молчания Флаке поправил очки и, медленно встав со своего еле отвоеванного места, откашлялся и тихо сказал, «Я». В его сторону обратились пять пар глаз. Очень внимательный зритель мог в них прочесть что-то типа «предатель… ты нам больше не подруг… как ты мог» и так далее. Однако Доктор не обратил на них никакого внимания, хотя чуть не упал, споткнувшись об острый и презрительный взгляд герра Круспе. Когда Кристиян подошёл к Хельнеру тот погладил его по голове и дал сахарок… (ой, нет, что-то не то…) тот сказал что-то вроде «молодец, я в тебе не сомневался» и на всякий случай задал вопрос по тексту сценария, на что вскоре получил ответ в самой развёрнутой форме. Заткнув клавишнику рот, он попросил всех остальных собравшихся поучиться уму разуму у своего согруппника Лоренца и во всём подражать ему, за что получил несколько неприличных рукотворных комбинаций, когда повернулся спиной к сидящим.

- Итак! – сказал режиссер, и как ни странно его все начали слушать. – Фильм у нас малобюджетный, а сценарий очень сложный. Количество ленты у нас ограничено, так что попрошу не кривляться пред камерой. Вы в клипах к своим песням снимались, поэтому опыт актёров у вас должен быть. Для начала распределим роли. Начнём с главного в группе. Герр Линдеманн!
- Я слушаю!
- Вы будете, непосредственно, самим графом Дракулой. Надеюсь, со сценарием вы ознакомились.
Тиль выпрямился, встал ровно и напустил на лицо всю гордость за себя и слегка бледности, дабы быть похожим на этого графа. Рихард, который хотел сниматься в роли всё того же графа, закусил губу, и чуть было не расплакался, но потом, подумав, решил, что ему больше подошла бы роль красивого молодого парня, который освобождает красавицу из рук графа и убивает последнего. Тем временем режиссер продолжал ораторствовать.
- Герр Круспе-Бернштайн будет сниматься в роли принцессы Люси.
- Что? Я не хочу быть принцессой, это нечестно. Это дискриминация здоровой нации! Я что, по-вашему, гомосексуалист? Я требую адвоката, и пересмотра всех позиций. Вот он, - указал Круспе на Шнайдера, - он такой, у него есть опыт. Он уже снимался в роли женщины, а я хочу быть финф… фы… фы… - он так и не смог договорить, потому что ему заткнул рот Пауль, рискуя затыкающеей рукой, головой, ногой, другой ногой, другой рукой… короче своей жизнью.
После недолгих попыток вырваться, лид-гитарист успокоился и присмирел.
- Почему вы недовольны, герр Круспе? – удивлённо спросил режиссер.
- О, да! Великолепно! – «Радовался» Рихард. - Всегда мечтал сыграть роль женщины в фильме. Я прямо без ума от такого поворота судьбы… - и уже более спокойно продолжил. - Никак нельзя мне поменять роль? Допустим, хотя бы сыграть… Ну-у, я не знаю… Может быть, роль… э-э.… Ну в общем нормальную мужскую роль? Никак нельзя? Нет? Ну ладно… Но это всё равно несправедливо!!!
Рихард сложил руки на груди и, повернув голову, посмотрел в окно.
После недолгого монолога Круспе, режиссер продолжил ораторствовать.
- Герр Хельнер, будете отцом принцесс, доктором Стюартом, хорошо? Вы ведь не возражаете? Фильм-то малобюджетный и не хочется брать кого-то ещё... Не возражаете? Вот и отлично.… Так, герр Ландерс будет.… О! У вас очень подходящий рост… будет профессором Ван Хельсинком... Герр Лоренц будет второй принцессой, Миной… герр Риедель будет вредным Рендфилдом, который служит графу Дракуле.… Кто у нас ещё остался?.. А, герр Шнайдер, вам остается роль Джонатана, отважного принца, жениха Мины, зятя доктора Стюарта и вообще очень хорошего и положительного героя в фильме.… Вот! Так, через два часа попрошу всех явиться сюда же с выученной ролью наизусть. И чтоб от зубов отскакивало. Вам ясно? Всё кыш отсюда, декорации ещё не готовы. Кыш я сказал…

Чуть позже в гримерной:
- Всё равно это несправедливо! Как я с такой обалденной накачанной мужской фигурой, должен сниматься в каком-то дурацком фильме у неизвестного режиссера, да ещё и в роли женщины?! Кошмар! Что обо мне подумают фанаты нашей группы…
- То же, что и обо мне! – сказал Кристоф, читая свою роль.
- …а главное, что мне скажет моя жена??? – не слушая ударника, закончил фразу лид-гитарист.
- Рихард, не переживай! – Пытался успокоить друга Пауль. – Подумаешь женская роль. Зато ты её сыграешь лучше всех женщин!!!
- Ты так думаешь?
- Я не думаю. Я знаю! Да и к тому же, Кристиан тоже играет женскую роль. Так что ты не один. И не всё ли равно, что о тебе подумают фанаты. Главное – что думаем о тебе мы!..
Почему-то в этот момент, Рихард представил ритм-гитариста в роли Юлия Цезаря. Ему (Рихарду) даже показалось, что у него (Пауля) на голове венец из оливкового дерева, а сам он стоит в белой древнеримской тунике с золотой вышивкой.
- Интересно, - прервал его представления герр Линдеманн. - Вот тут сказано «Граф Дракула накинулся на Люси и приник к её шее, испив из неё почти всю кровь как из обыкновенной чаши…». Вот я не понимаю, мне что, надо будет набрасываться на Риху?
Рихард посмотрел на Линдеманна, вспомнил уикэнд, кусты, головную боль (да и боль вообще), поджал ноги под себя и, выпучив глазки, крикнул:
- Ай… Не надо!!! Всё я сниматься не буду!!!
- Да ладно тебе, Рих. Я больно не сделаю.
- С каждой минутой этот фильм начинает мне нравиться всё больше и больше!!! – Нервно хихикал довольный Шнайдер.
- Неужели ты будешь это делать со мной??? – вопросительно посмотрел Круспе на Тиля, слушая нервное хихиканье.
- Хотя нет, я себя слишком сильно люблю, чтобы позволить себе набрасываться на друга и «пить его кровь, как из чаши».
- И всё-таки какое-то шестое чувство подсказывает мне, что надо отсюда линять. Да и просто, хотя бы исходя из своих принципов, я не хочу иметь дел с этим странным режиссёром-наркоманом.
- А тебя никто и не просит – снова вмешался Дум, который был полностью доволен своей ролью, - кого-либо или что-либо иметь. Тебя просят лишь сняться в фильме в роли принцессы. И всё!
- Какой ты остроумный!!! – Расплылся в обещающей отомстить улыбке Рихард.
- Ну, уж не тупой в отличие от некоторых!
- Ты намекаешь на то, что я тупой?
- Я не намекаю. Я говорю прямо: ты тупой!
- Тогда ты, барабашка фигов, мало того, что полный кретин, так у тебя ещё и мозгов, как у пятилетнего. Даже не знаю, как с таким жена живёт…
- Всё! Хватит! – вмешался вокалист в этот отвратительный диалог, который порядком стал надоедать ему. Да и в придачу хорошее настроение куда-то улетучилось, а вместо него появилось противное чувство голода. – Мне надоело это слушать. Заткнитесь оба!!! Мы все будем сниматься в этом фильме!! Это принесёт нам больше популярности! Наверное…

Незаметно для всех прошёл почти час. И что самое удивительное, что за этот час ничего примечательного не произошло. Все молча учили свои слова, изредка похихикивая.
Рихард тоже учил свою роль, иногда еле слышно ругаясь. Потом он посмотрел на жующего что-то съедобное вокалиста и, встав с места, подошёл к нему.
- Тиль?
- Чего?
- Тебе нравится моя жена?
- Чего??? – Тиль подумал, что ослышался.
- Говорю, жена моя нравиться?
- Ну, симпатичная.… А что?? – теперь Тиль понимал, что он чего-то не понимает, но чего он не понимает, он не понял.
- Что если вместо меня она сниматься в фильме будет? Она ведь такая красивая. Ей, думаю очень понравиться эта идея, да и она справиться с этой ролью лучше…
- И мне надо будет её кусать?
- Ну, да.
- Нет, Рихард. Она твоя жена и я не собираюсь жертвовать нашей с тобой дружбой только из-за того, что ты будешь подозревать, якобы она тебе изменила со мной…
- Ну, пожалуйста? Я не буду ревновать, правда. Просто моё самолюбие не позволит мне сниматься в этом фильме. Тиль! Ну, Ти-и-иль?..
- Всё равно, я не могу.
- А ты когда её будешь кусать, представь, что это я.
- Я лучше, когда буду кусать тебя, представлю, что это она.
- Ну, пожалуйста?
- Нет, и не нуди!!!!
- Ладно…
Ещё через полчаса все уже четко знали свои слова почти до половины сценария. В гримёрную ввалился Якоб, спросил «Ну, как?», попросил тонального крема, и попросил поторопиться. Начались сборы. Каждый у своего зеркала что-то творил над собой. Разносились просьбы, передать карандаш, лак для волос, пенки для укладки и т. д. Затем с трудом запаковавшись в выданные им костюмы, Раммсы пошли на съёмочную площадку.

Первый эпизод снимался непосредственно в замке Дракулы. Декорации были в полном порядке. Все, как и положено замку Дракулы: в паутине, фекалиях летучих мышей и, соответственно, с самими летучими мышами, которых Полик успел назвать детьми ночи. Да, настрой у него был на шестнадцатый век. У него даже акцент появился румынский. Откуда, он сам толком не мог объяснить. Но Дум, как старый добрый друг, сказал, что это во все не румынский, а славянский акцент. И что Ваня у нас славянин. Его настоящую национальность Шнайдер не мог выговорить даже за столько лет знакомства с Паулем и даже после пол-литра.
Полик, не долго думая, решил, что не ответить – будет глупо, а ответить – соответственно, не глупо. Коротко сказав в адрес Кристофа «Дискриминатор», он, гордо подняв голову, отправился к выходу из замка посмотреть на Оливера. Снаружи Риедель поправил грим и встал в позу, а-ля «какой красивый замок», сказав что-то типа, «я готов». Режиссер крикнул «начали!» и все начали. Камера, зайдя за актёра, начала подмигивать красненьким огоньком, и спустя пару секунд двинулась вслед за ним, как гнусный маньяк-преследователь, внутрь замка.
На этом первый кадр закончился, причём не очень плавно. Скорее всего, если бы Олли не растянулся практически прямо в дверях, кадр длился бы дольше. Но, тем не менее, басист упал, на лету высказав всё, что он думает о «мерзких летающих грызунах». Подробно приводить его речь о ночных кожистокрылых будет неуместно, ибо кроме предлогов «в» и «на» там ничего культурного не было.
В общем, он пал ниц и так лежал, слушая, как все присутствующие заливаются весёлым и радостным смехом. Кристоф даже не выдержал и опустился от смеха на колени (не заметив, правда, что именно под правым коленом его ожидал сюрприз оставленный всё тем же ночным крылатым хищником…), Рихард и Кристиан хохотали, как два истерика, а Тиль ограничился лишь улыбкой или усмешкой (кому как нравится), обнажив два вампирьих клыка. И только Пауль, даже без тени усмешки в глазах (!), услужливо помог Оливеру встать. Да ещё и поинтересовался у него о его самочувствии. Риедель не обращая внимания ни на кого, как истинный гуру, поправил на себе фрак и спросил у уже успокоившегося режиссера:
- Кадр будем снимать заново?
- Зачем же заново?! Бюджет надо экономить. Потом вырежем. Давай от дверей, где… э-э-м… Короче становитесь Герр Риедель в дверях и мы вас оттуда начнём снимать.
- Хорошо!

Голос за кадром:
- Тиль, повторяй за мной: Скажите… Рендфилд, вы не останетесь ночевать в моём замке? Или быть может, вы уже сняли комнату в гостинице где-то здесь неподалёку?
Повторяет:
- Скажите, Ридель… Рендфилд, вы не останетесь ночевать в моём замке? Или быть может, вы уже сняли комнату в гостинице где-то здесь неподалёку?
- Сочту за честь, Граф Дракула! – отвечал Рендфилд-Риедель.
Голос за кадром:
- Великолепно! Я скажу чтобы вам приготовили постель, а сейчас вы, Рендфилд, вместе со мной отужинаете всё самое лучшее… Ну? Тиль, повторяй, и, т… мать, не Риедель, а Рендфилд.
Повторяет:
- Великолепно! Я скажу, чтобы вам приготовили постель, а сейчас вы… Риед… Рендфилд, вместе со мной отужинаете всё самое лучшее…
- Стоп, снято! Всё, на сегодня всё. – Режиссёр печально вздохнул. С такими темпами он фильм не снимет, а лишь угробит бешеное количество денег. А всё из-за герра Линдеманна.
- Ты почему не выучил текст??? – налетел в свою очередь на Тиля продюсер.
Тот лишь потупил взгляд. Рихард и Оливер оттащили вредного шведа от друга, при этом последнего одновременно таща за собой, дабы спрятать его в гримёрной.
- Ребята, вы не поверите, - хныкая, жаловался Тиль. – Я так разволновался, что забыл на прочь весь текст.
- Тиль! Не стыдно таким быть? – Шнайдер укоризненно посмотрел на вокалиста и укоризненно постучал указательными пальцами друг об друга.
- Ты тринадцать лет на сцене и сейчас вдруг разволновался как невеста перед свадьбой.
- И все, потому что я не хочу сниматься в этом зверинце! – Линдеманн повысил тон, видимо вспомнив, что обычно он всех поучает и воспитывает.
- Ой, ну прекрати! – вещал Рихард. – Кажется, кто-то мне недавно говорил о повышении рейтинга группы на телевидении… К тому же, ты снимаешься в потрясной роли и тебе что-то не нравится. Вот если бы я был графом Дракулой…
- Нет!!! Я не буду сниматься в этом фильме! И я не останусь здесь ни на секунду.
- Ой, да хто ж цябе спрашивать та будзе??? – Полик вопросительно посмотрел на удивлённых товарищей, вспомнил что сказал, - а главное на каком языке именно – прикрыл рот руками и смущённо опустил голову, водя носочком ноги по полу.
- Ну-ка, повтори! – Флэйк вооружился непонятно оттуда появившимися канцелярскими предметами, то бишь блокнотом и ручкой, и очень учено поправил немного съехавшие очки. – Повтори, повтори!!! Я не всё запомнил.
- Пауль, негодяй! – взвыл, как сирена герр Бернштайн. – Я тебя сколько лет прошу научить меня этому странному языку, а ты, говоря, что ничего не помнишь, отнекивался!!! Всё Ландерс, мы больше не друзья! И я тебя больше никогда не буду прикрывать, говоря, будто ты болен твоей подружке!
- Но я ведь, правда, не знаю ничего! – всё ещё изумлённо оправдывался Пауль.
- Что же, тогда это было, по-твоему? – Орал Рихард на всю гримёрку (Линдемманом ему, конечно, не быть, но у присутствующих уши заложило!). – Только не говори мне, что это румынский…
Рихард говорил, говорил и говорил. Но псевдобелорус его не слушал. Пауль был в растерянности: откуда у него в мозгу эта фраза. Ведь он даже не знает, как она переводиться. Однако уже спустя пару секунд Ландерс вспомнил, что он Пауль Ландерс – человек со странным чувством юмора и ему палец в рот не клади, дай пошутить. И вот, гитарист встрепенулся, расправил плечи нацепил на лицо обычное ухмыляющееся выражение лица и лихорадочно стал придумывать: чтобы такого ответить вредному товарищу по гитарному искусству. И уже спустя пару секунду ответ был готов.
- Тебе что, Рихард, завидно, что ты чего-то не умеешь или не знаешь?
- Нет, - Круспе на некоторое время опешил от такой перемены. - Мне просто неприятно, что ты мне как другу не мог сказать простых двух слов.
- Интересно, что же я мог тебе сказать, если я сам ничего не знаю?
- Да? Не знаешь? Тогда что ты сказал пять минут назад?
- Э-э-м… Ну-у… Понимаешь Рихард…
- Нет, не понимаю! – Рихард отвернулся от Пауля, строя из себя обиженного.
- Сейчас я тебе всё объясню!
- Не утруждайся, я всё равно тебя не буду слушать!
- Нет! Ты меня послушаешь! – с этими словами Ландерс, двумя руками вцепившись в предплечья Рихарда, повернул его к себе лицом. – Ты выслушаешь меня!
- Отпусти меня или я тебе врежу!
- Нет, это я тебе сейчас врежу. При чём учти, ты разбудил во мне зверя и теперь я очень-очень зол!!!
- Ой-ой-ой! Напугал! Я, между прочим, всяких там грызунов не боюсь… МААМАААА!!!!! Спасите меня он же бешенный!…
Полик набросившись на Рихарда, сбил того с ног, и они боролись, уже лёжа на полу. Раздавались гневные проклятия, угрозы «утоплю в колодце», «порежу Тилю на колбасу»; слышались звонкие шлепки …
Две третьи Раммштайн не пытались остановить дерущихся. Тиль и Кристоф делали ставки, пытаясь угадать, кто же выиграет, а Оливер и Флэйк рассуждали о вечном. Можно сказать, философствовали.
- Ну вот. Они опять дерутся! – тихо философствовал Доктор.
- Как же прекратить эти постоянные ссоры? – вопрошал Гуру.
- Надо с этим что-то делать…
- Не, не надо! - Сказал Кристоф, только что, подойдя с Тилем к Кристьяну и Оливеру.
- Кстати вам давно уже стоило бы привыкнуть к этому и просто-напросто не обращать внимания, - добавил Тиль, и они с Кристофом заржали как кони.
- Может остановить их? – спросил у друзей Флэйк.
- Не надо! – махнул рукой «добрый друг». – Если Рихард победит, то я выиграю 100 евро.
- Не знаю, не знаю! Мне лично кажется, что Пауль более ловкий и компактный и он обязательно выиграет в этом состязании. – Линдеманн в задумчивости почесал подбородок.
- Всё-таки, их надо остановить! – Оливер подтолкнул Кристияна, и они вдвоём начали растаскивать дерущихся в разные концы комнаты.
- Это ты во всём виноват! – не успокаивался Рихард. – У меня теперь ещё один позвонок выбит!
- Помолчал бы уже, спиртсмен! – не удержался Пауль.
- Я-то хоть раньше спортом занимался. Не то, что ты: не раньше, не сейчас…
- Всё ребята. Хватит. Давайте лучше переоденемся и пойдём поедим. – Прервал непрекращающийся спор Оливер.
- Эй, так нечестно. Мы ведь так и не узнали, кто выиграет, – заныл Кристоф на манер семилетнего ребёнка, которого оттащили от телевизора, где показывали сто какую-то серию про вредного мышонка Джерри и обидчивого и мстительного кота Тома.
- А, ну и хорошо! – радовался Тиль. – Представь, если бы ты проиграл, и тебе пришлось давать мне 100 евро?
- Да. Это было бы ужасно!

Режиссер загружал музыкантов так, что они сразу после съёмочного дня валились в постель и спали как убитые.
Однако не всё было так просто. В рядах музыкантов намечались какие-то волнения. И после очередного загруженного дня на срочном ночном собрании было решено бежать ко всем чертям. Черти прослышав о таком наглом решении были взбешены, но возражать не стали и тоже решили бежать от бешенных, по их мнению, музыкантов.
Итак, тёмная безлунная ночь. Где-то около трёх, половины четвёртого ночи. Шесть могучих (и не очень) фигур медленно, часто останавливаясь и оглядываясь по сторонам, двигались в противоположном от замка направлении. Постоянно раздавались непонятные звуки в ночи: странное шипение, исходящее от медленно передвигающейся шестёрки, вскрики, мерзкое хихиканье, фразы «у нас ничего не получиться, нас обязательно поймают» и ещё ряд любопытных выкриков.
- Пауль, ты можешь идти ровно, и не останавливаясь? Я постоянно на тебя натыкаюсь.
- Отстань Рихард. В конце концов, я возглавляю нашу небольшую процессию, и потом я буду в ответе за то, что нас поймали.
- Я тебе говорил, давай я поведу. Но нет! Ты же у нас герой!
- Самый умный что ли? – Пауль в очередной раз резко остановился, при этом ещё и повернулся к лид-гитаристу лицом. – Ну, давай Колумб, веди нас в Америку!
- We’re all living in Amerika, Amerika ist wunderbar… - послышалось тихое пение вокалиста с са-амого конца процессии.
- Тиииль! Заткнись!
Гневные ругательства Кристиана (!) всё с того же конца и «шлёп!» по роже.
- Ладно, ладно. Сказал бы просто, бить-то зачем? – спросил Вокалист всех времён и народов, обиженно потирая ушибленное место.
- Все заткнитесь! Впереди опасность!!! – донеслось уже с начала колонны голосом Рихи.
- Всё! У нас ничего не получиться. Я так и знал, так и знал…
- Шнай, заткнись!!!
- Ладно, молчу. Но чтоб вы знали, у нас ничего не полу…
Ударник не договорил, так как чья-то рука зажала его рот, зверски надавила на губы. «Опасность» миновала шевелящиеся кусты с музыкантами, оказавшись тремя симпатичными девушками из съёмочной группы. Шнайдеру, которому в этот вечер постоянно казалось, что вокруг одни враги, в какой-то момент показалось, что эти «пожирательницы сердец» двигаются в его сторону. Поэтому он старался сидеть тише воды, ниже травы.
- Фууу! Пронесло! – Высунулся из кустов Круспе. – Ребята, пошли! Нам дорога каждая минута.
И отряд пионеров пошёл дальше на встречу с врагом народа... (да, это уже слишком…) Короче, смелые и дружные музыканты пошли дальше, прочь от ужасов кинобизнеса.

- Ну, давайте ребята. Нам осталось совсем немного! – ныл Рихард, которого несли на руках его согруппники.
А всё из-за того, что в потемках он не заметил наглого корня, который выпирал из земли. Причём никакого дерева поблизости и не было. После того, как герр Круспе споткнулся об эту «чёртову деревяшку», его оттащили подальше, а Флэйк, решив посмотреть по ближе, что же это такое, начал сей субъект тянуть изо всех сил на себя. Но так как особой силой он не обладал, то привлёк к этому нелёгкому труду Шнайдера и Тиля, которые, согласившись помочь, начали спорить кто из них сильнее и кто же всё-таки вытянет первым проклятый корень. Спор ничем хорошим не закончился. Два музыканта подрались, наставив друг другу кучу синяков. Драчунов расцепили, растащили подальше друг от друга и, приказав не двигаться, поставили (а точнее посадили) между ними Рихарда для слежения.
Вторая часть Раммштайн в лице Пауля Флэйка и Оливера собралась вокруг НепонятногоЛежащегоОбъекта и бурно начала обсуждать корягу. В течение этого разговора коряга узнала от Пауля о себе много нового и, не удержавшись, покраснела. Но этого никто не заметил, так как было ещё темно.
Не будь, однако, Пауль таким умным (а может просто случайность?..) они простояли бы так ещё очень долго, и тогда бы точно попались акулам шоу-бизнеса. Дело в том, что Полик из любопытства и нетерпения стоять на одном месте в течение хотя бы одной минуты, решил походить вокруг корня. В этом не мудром пути он сначала споткнулся обо что-то, а потом из любопытства, немного попинав, наступил на это что-то. После этого, корень, который пристально разглядывали Олли и Флэйк, вздыбился и вылез таки из земли.
К этому времени драчуны в лице Тиля и Кристофа, с Рихардом в охапку подошли к месту действия. И когда корень, оказавшийся огромным, оказался на поверхности, чуть не врезавшись в любопытный нос Шнайдера, все с уважением посмотрели на малютку Ландерса. Тот от такого внимания не покраснел, но глаза опустил. А Флэйк тем временем, бросился к коряге и стал с любопытством рассматривать её, шепча что-то себе под нос и изредка восклицая что-то нечленораздельное. Ещё через несколько минут, когда небо посветлело ещё немного, и некоторые самые тусклые звёзды потухли окончательно, раммштайновцы снова тронулись в путь…
- Ребята поднажмите! Я вижу какое-то шоссе с машинами. Осталось всего ничего пятьсот метров!!! Быстрее-быстрее!!!
- Тиль! – раздался сиплый голос Пауля.
- Что?
- Можно я заткну Рихарда?
- Нет!
- Почему?
- Потому что это я сделаю сам! – Тиль, на которого приходилась основная масса лид-гитариста, с удовольствием ждал того момента, когда сможет освободиться от своей ноши.
- Ох, скорей бы!!!
- Ух, какие там классные тачки ездят!!! – восклицал Круспе.
Роль индийского шаха Бернштайна очень даже устраивала. Он до сих пор благодарил «славненький корешок», - на который в данный момент, согнувшись в три погибели, опирался Флэйк, - за то, что споткнулся об него и вывихнул левую нижнюю конечность. Кстати за корягу, ещё в начале пути, многие из музыкантов успели подраться. Особенно на неё претендовали Рихард, как нашедший, и Пауль, как доставший. Кому достанется коряга, так и не удалось определить. Все, включая Оливера и выключая Флэйка, начали ссориться и доказывать (кто как и кто чем), почему корень должен принадлежать именно ему. Хотя к концу спора о коряге все уже позабыли и спорили просто из-за ничего. Кто-то вспомнил про своё потерянное кольцо, кто-то про то, что его постоянно обзывают малышом или длинноносым. И именно во время этой потасовки Флэйк, о котором всё тоже позабыли, воспользовавшись этим моментом, заключил корень в свои объятья.
В общем, кроме комфортабельно расположившегося Бернштайна, ненавидели ещё и как всегда оказавшегося очень умным Флэйка.
- Ребята, нам осталось пару шагов! Ещё совсем чуть-чуть и мы будем на месте!!!
- Нам осталось пару шагов??? – возмущался Ландерс. – По-моему тебя, Рихард, это вообще не касается. Ты в данный момент представляешь собой ушастого пушистого зверька…
- Кролика? – спросил в свою очередь Круспе.
- Ага, плэйбоевского! – ответил остроумный Шнайдер.
- …не заплатившего за билет. – Закончил прерванное предложение Пауль.
- Всё!!! – рыкнул Тиль радостно, и следом за этим громоподобным звуком последовал звук падающего Бернштайна.
- Ауааа!!! Больно же! Ты мне хочешь последние целые позвонки выбить?
- Если бы я этого хотел, то давно бы уже сделал. Пауль, лови машину до города.
- Да, Пауль! Поймай машину. И хорошую, какую-нибудь “вольво” или “пежо”.
- Тиль, вдарь ему за меня.
- Пауль лови машину и не обращай на него внимания.
- Да, Пауль! Лови машину.
В течение следующего часа на шумном шоссе Ландерсу удалось таки поймать машину вполне приглядной наружности. Погрузившись на заднее сиденье, Раммштайн отправились в город. В дороге ничего выходящего вон за рамки приличия не было. Всё как обычно. Но водитель в конце пути почувствовал острую необходимость в психиатре.

* * *

Через неделю, Якоб собрал музыкантов у себя дома. Он хотел отругать музыкантов за то, что они сбежали. Но, увидев, а главное, услышав, что его питомцы думают о его «проклятой жадности» и «ненасытном брюхе», попридержал коней. В общем, после недолгого воспитания, которое учинили все участники Раммштайн независимо от своего телосложения и склада ума, герр Хельнер пообещал больше никогда не соглашаться на сомнительные такого рода контракты. Также свои слова Якоб закрепил письменным обещанием, которое моментально было размножено в два экземпляра, один из которых оставили Якобу. Чтоб напоминал…


  Количество комментариев: 7

[ добавить комментарий ]    [ распечатать ]    [ в начало ]